Манн Томас - Доктор Фаустус. Жизнь немецкого композитора (КС)

 

ДОКТОР ФАУСТУС. ЖИЗНЬ НЕМЕЦКОГО КОМПОЗИТОРА АДРИАНА ЛЕВЕРКЮНА, РАССКАЗАННАЯ ЕГО

ДРУГОМ

Роман (1947)

Леверкюн Адриан - гениальный

немецкий композитор. Его жизнь отнесена автором к первой половине XX в.

Томас Манн называл свой роман "книгой конца" и понимал его как роман о

трагических потрясениях современной ему немецкой истории, о состоянии культуры

и мира. Фигура главного героя не только связана с текущей жизнью, но и

отдалена от нее. Он не столько ее участник, сколько сгусток смысла, завораживающее

воплощение ее трагической сути. Намерения автора обозначены уже в названии:

Л. А. уподоблен персонажу старой немецкой народной книги - чернокнижнику

доктору Фаустусу, вступившему в греховный сговор с чертом. Роман затрагивает,

как часто у Томаса Манна, первопричины. Под ногами у героев бездна. Не

случайно первая дата, отмечающая начало главного действия - 1904-1905 гг.

- стоит только после сотой страницы. Центр романа - власть иррационального,

демонического над судьбой героя, а шире - над судьбами современного мира.

Повествование передано "гуманно чистой, простой душе" - скромному филологу

Серенусу Цейтблому, со страхом и состраданием рассказывающему о жизни своего

друга. Собственный голос Л. А. откровенней звучит лишь в двух кульминационных

эпизодах романа - в покаянной речи современного доктора Фаустуса перед

собравшимися (в конце романа) и в письме к Серенусу Цейтблому о встрече

с чертом. Обычно его голос не слышен, что создает необходимую автору дистанцию

по отношению к герою и возможность игры между разными уровнями содержания.

Речь Цейтблома - это не речь романа. Традиционно гуманитарное мышление

пародируется. Роман знает о себе и герое больше, чем говорит рассказчик.

Введение повествователя открывало и другие возможности приподнять героя

над текущей историей и в то же время накрепко связать его с ней. Л. А.

родился в 1885 г. Его сознательная жизнь оборвалась помешательством в 1930-м.

Цейтблом же ведет свои записки в годы Второй мировой войны, когда на немецкие

города падают бомбы союзников, так что, как говорится в авторском комментарии,

"дрожание его руки получает двоякое и вместе с тем однозначное объяснение

в грохоте отдаленных взрывов и во внутреннем содрогании". Один временной

план монтируется с другим, выдуманным, резко его перебивающим, но сообщающим

ему историческую перспективу.

Композиция "Доктора Фаустуса"

построена так, будто постепенно вводит все новые и новые предметы. Перед

читателем как будто традиционное жизнеописание. Цейтблом рассказывает сначала

о семье Л. А. о его детстве, прошедшем на хуторе Бюхель, о странном увлечении

его отца Ионатана алхимией и различными фокусами природы вроде роста "живых"

кристаллов или узоров на замерзшем стекле, варьирующих одну и ту же, будто

заданную кем-то схему. Затем разговор заходит о родном городе Л. А. Кайзерсашене,

совершенно тождественном самому себе, каким он был столетия назад. Так

и кажется, пишет Цейтблом, что скоро начнется крестовый поход детей, загорятся

костры ведьм. Но о чем бы ни шла речь, начинают проступать сквозные мотивы,

важные не столько для описанных предметов, сколько для фигуры главного

героя и потаенного замысла автора. Л. А. поступает на теологический факультет

Лейпцигского университета. И тут же начинаются рассуждения о несовместимости

веры и точного знания, на которое претендует теология. Рациональное и внерациональное,

разум и не подчиняющаяся ему стихия, притворство мертвой материи, кажущейся

живой, системность, упорядоченность, симметрия и разгул инстинктов - это

и многое другое, прочерченное автором в различных эпизодах на самом разном

материале (например, музыка Бетховена), имеет самое прямое отношение к

фигуре героя и к его творчеству. Одно из главных произведений Л. А. - оратория

"Apocalip-sis cum figuris" - воссоздано в слове особенно впечатляюще. Это

предвещание конца, звучание вселенской катастрофы, иронически поданной

вместе с тем как нечто привычное, уже захватившее наши дни. Музыка Л. А.

- здесь вновь звучат давно намеченные в романе мотивы - и сверхсистемна,

и в то же время включает в себя разгул стихии. Адский хохот и чистый детский

хор в конце оратории лишь "притворяются" в его музыке различными: "имеющий

уши, чтобы слышать", может уловить в них одну и ту же "музыкальную субстанцию

дьявольского смеха". Ораторию, как и множество других произведений, Л.

А. написал после сговора с чертом. Черт посулил Л. А. творческую силу.

Потребность же в ней была рождена тем кризисом культуры, который был одной

из подспудно проведенных тем романа. За образом Л. А. комментировал автор,

маячила фигура Ницше. Мучительное для Л. А. приключение в публичном доме

 



  • На главную

    Меню

    Реклама